Коммерсант 14 ноября 2017

В темпе века

Концерты Владимира Юровского с госоркестром и Гидоном Кремером
Двумя филармоническими программами русской и европейской музыки последних ста лет, исполненными с участием Гидона Кремера и Госоркестра имени Светланова, дирижер Владимир Юровский отметил 100-летие революции. Крайними точками на карте музыкального столетия стали Рихард Штраус и Александр Вустин, а между ними поместились редкие вещи Шостаковича, Прокофьева, Вайнберга, Кисина и Сильвестрова. Рассказывает Юлия Бедерова.
Если в первой из двух программ концептуальный замысел, объединивший партитуры, созданные с 1927 по 2017 год, был ясно очерчен, то вторую программу Юровский составил как будто бы без очевидных концептуальных оснований. Только музыка Валентина Сильвестрова, Виктора Кисина и Рихарда Штрауса, парадоксально подытожившего в финале все путешествие по музыкальному столетию. Но вместе оба вечера при всей отдельности темы первой, отчетливо «революционной» программы составили лаконичный двухчастный цикл, посвященный прошедшему веку.
Наглядной иллюстративности в нем было немного — не карта XX века, а скорее, картографический эскиз, снимок эпохи, сделанный с большой высоты, и все же цикл бравировал изобретательностью, точностью и радикализмом репертуарного выбора. И прозвучал, как это часто бывает у Юровского, в манере гуманистического манифеста и тонкого художественного исследования одновременно. Чему не помешала одна репертуарная замена: вместо первоначально заявленного масштабного «Посвящения» украинского поставангардиста Валентина Сильвестрова (чье 80-летие сейчас негромко отмечается чаще на камерных, чем на больших сценах) звучала его небольшая грациозно беспросветная «Серенада» для камерного оркестра (1978) в одном отделении с российской премьерой Скрипичного концерта советско-бельгийского композитора Виктора Кисина (2012). Сильвестровскую тему уникального по сути и по форме ностальгического футуризма, когда каждая страница музыки кажется прощанием и обещанием, Гидон Кремер закруглил пронзительно утонченным звучанием еще одной «Серенады» — сольной, сыгранной на бис. А Скрипичным концертом Кисина словно самому себе ответил на Скрипичный концерт Вайнберга из первой программы. Музыка 2012 года в оркестровом отношении прозвучала сфокусированнее, точнее, яснее и прозрачнее, чем вайнберговская лирико-драматическая партитура 1957 года. Но оказалось, что Кисин как продолжатель линии Шостаковича, Вайнберга, Шнитке как будто возвращает слушателя в эстетический мир полувековой давности.
Тему литературной музыки, поднятую концертом-романом Кисина и заранее полемически опрокинутую Сильвестровым, закрыла Альпийская симфония Рихарда Штрауса — приключенческое оркестровое повествование о восхождении на вершину горы, рассвете, буре и закате, но вместе с тем о человеческой жизни и парадоксальной героике ее предсказуемо быстрого движения из темноты в темноту, от начала к финалу. Азартное ницшеанство Штрауса, аранжированное в 1915 году для огромного состава оркестра с участием театральной «машины ветра», вагнеровских туб и коровьих колокольцев, было сыграно с замечательной оркестровой аккуратностью, пластикой и свободой одновременно. С той же отчетливостью почерка Юровский и оркестр в первой программе нарисовали план, форму и подробности остросюжетной кубистской зарисовки — Второй симфонии Шостаковича «Посвящение Октябрю» (1927).
Чуть меньше повезло раритетной прокофьевской Кантате к 20-летию Октября, фантасмагорические краски и линии которой были чуть смазаны не совсем отчетливым звучанием хоровой партии. И все равно кантата 1937 года, не исполнявшаяся при жизни автора, а во второй половине XX века звучавшая без «сталинских» частей (музыка написана на тексты Маркса, Ленина и Сталина), стала сенсацией программ и так страшно отметила юбилей революции, что страшнее трудно себе представить. Музыка, наполненная восторгом и тихим ужасом, малерианской едкой иронией и откровенной патетикой, совершенно не стесняющаяся сокрушительных формальных инноваций, обаятельная и жуткая, прозвучала открытием, а заодно и самым выразительным филармоническим памятником не только русской революции, но и последующему веку как ее жертве.
Та же тема памяти, жертвы и прощания, но предельно лаконично, с графической точностью поэзии развернулась в «Трех стихотворениях Ольги Седаковой» Александра Вустина (2017) с их примерным сочетанием формальной утонченности и открытой эмоциональной экспрессии в исполнении оркестра и баса Максима Михайлова. Еще один «Реквием», не объявленный, но сыгранный Кремером на бис в первой программе (небольшая пьеса Игоря Лободы с большой откровенностью оплакивает сегодняшнюю русско-украинскую военную трагедию), дополнил музыкальный портрет постреволюционного века. Который при всей своей эскизности поражал неожиданной траурностью колорита.
Комментарии
Читайте также
Поклонница Костюшкина раскритиковала клип певца
Корейцы ведут себя на концерте как на похоронах
Объявлены номинанты «Премии Муз-ТВ»
Телохранителя Эда Ширана в Сети любят больше певца