РИА Новости 15 ноября 2017

Как парень из села под Оренбургом стал восходящей звездой Парижской оперы

МОСКВА, 15 ноя — РИА Новости, Анна Михайлова. От пуховых платков — к французским десертам. На этой неделе в рамках фестиваля CONTEXT. Diana Vishneva состоятся премьерные показы документального фильма «Парижская опера». Картина швейцарского режиссера Жан-Стефана Брона была признана лучшей на 39-м Московском международном кинофестивале. Одним из главных героев ленты стал молодой российский певец Михаил Тимошенко. На момент съемок ему был всего 21 год. За плечами у харизматичного парня из уральского села Камейкино, что в 200 километрах от Оренбурга, музыкальная школа в Медногорске и консерватория в немецком Веймаре.
В прошлом сезоне теперь уже 23-летний певец дебютировал на сцене Оперы Бастилии в «Воццеке». Он также задействован в постановках «Дон Карлос», «Бал-маскарад», "Борис Годунов" и «Риголетто». Михаил Тимошенко рассказал корреспонденту РИА Новости, как учился французский на ходу, что думает о французской традиции бастовать и с кем из российских звезд мечтает поработать.
Здание Гранд-Опера в Париже
— В фильме вы говорите, что приехали из небольшого уральского города и раньше не бывали в таких крупных мегаполисах, как Париж. Какими были ваши первые впечатления?
— Впечатление было сильное и размытое, потому что я не сразу попал в Париж — перед этим четыре года учился в Германии, в Веймаре. Это тоже небольшой город, но, по крайней мере, к Европе я успел привыкнуть. Все равно из одного маленького города я попал в другой, чуть-чуть побольше, а потом прибыл в один из важнейших исторических центров Европы. Конечно, сначала было очень тяжело понять, где я вообще нахожусь и что здесь делаю. Даже по прошествии двух с половиной лет я порой иду по улице и думаю: «Я в Париже, боже мой!»
— Когда вы проходили прослушивание в Академии Парижской оперы, рассчитывали на то, что вас примут? Или это было чем-то из области фантастики?
— Это была совершенная случайность. В последний год учебы в консерватории я начал работать с агентом. После небольшого обсуждения мы с ним решили, что было бы неплохо пройти прослушивания в различных оперных студиях Германии, а о Париже тогда не было речи. Я выбрал себе Гамбург, Мюнхен, Берлин, Франкфурт, но по счастливому стечению обстоятельств мой агент оказался французом, более того, парижанином. Однажды он сказал: «А ты не хочешь попробовать оперную студию в Париже? Ну мало ли». Я помню свою реакцию: «Что? Да ну его, другая страна, я языка не знаю, это далеко, дорого и так далее. Но он настоял: „Ты ничего не потеряешь“. И я поехал.
Певец Михаил Тимошенко
— Когда узнали, что вас взяли, не испугались? Вы же совсем не знали французский язык.
— Для меня это было полнейшей неожиданностью, я думал, что приеду, спою и уеду. Это же Опера Бастилии, один из интернациональных центров оперного мира. Не по моей губе, так скажем. Но самое интересное, что Париж был самым первым в моем списке прослушиваний в другие театры. Испытание проходило с 4 по 7 января, а 7 января я решил пойти в местную православную церковь и спеть рождественскую службу. После вопроса: „Что умеешь?“ и моего ответа: „Да так, пою немножко“ меня пустили на клирос. Я очень старался не испортить службу незнанием партии. Прямо в это время мне позвонили и сообщили, что прослушивание пройдено. Я, кстати, не знал, что этот момент был записан на камеру и потом сгорал со стыда, когда смотрел фильм (смеется).
— Сколько времени у вас ушло на то, чтобы выучить французский? Как-то специально занимались? Ходили на ускоренные курсы, наняли педагога?
— Я практически не знал ни французский, ни английский, так что средств коммуникации у меня не было. Только сейчас, спустя два года, я начал более-менее нормально разговаривать с людьми. Хотя произносить какой-то длинный монолог, рассказывать долго о себе или общаться на сложные темы будет, конечно, крайне затруднительно. Если честно, я никак специально не готовился, положился на русский „авось“, но когда приехал, это было страдание, этакий „плач в углу“:»Я ничего не понимаю, меня никто не понимает".
Мне повезло, что попались очень добрые однокурсники, мы действительно как одна семья. С ними я быстро выучил английский, и они помогли мне поднять необходимый для самоподготовки уровень французского. Я не нанимал педагога, не записывался на курсы — все на слух. Поэтому довольно сносно говорю, но плохо читаю и пишу.
Кадр из фильма «Парижская опера»
— Несмотря на языковой барьер, в фильме видно, что к вам очень тепло относятся все сотрудники оперы — от аккомпаниаторов и педагогов до именитых певцов. Насколько эта идиллическая картина правдива и характерна для оперного мира в целом? Ведь, скажем, балетную среду принято считать довольно жестокой и конкурентной.
— Это большая моя удача, что попался такой дружный коллектив, очень добрые ребята, которые друг за друга стояли. Мы вместе посетили тысячу баров по всему Парижу, у нас были совместные путешествия, вместе играли в пейнтбол, стреляли друг в друга, было весело и порой больно (смеется). Это действительно был очень сплоченный коллектив, но такая идиллия, вероятно, скорее исключение.
— В фильме много внимания уделяется забастовкам работников Парижской оперы. Для российского зрителя это довольно непривычно. Сложно представить, что приходишь в Большой театр, а спектакль отменен из-за национальной стачки хористов, например. Как вы относитесь к этой стороне французской театральной жизни?
— По моему личному мнению, отменять спектакль — это последнее дело. Так много вложено и ожидается от него (я даже не говорю о деньгах), столько людей нашли время и желание именно в этот день посетить именно эту оперу. И когда все разрушается из-за того, что светотехники переработали на 30 минут, это совсем не дело. Эту часть французской культуры я не могу поддержать: они постоянно бастуют, чего-то добиваются, требуют. С одной стороны, хорошо, но с моим русским менталитетом я не могу этого понять, мне просто жалко как музыканту, который готовил бы этот спектакль. Я верю в сакральный смысл музыки, поэтому любой отмененный спектакль для меня — тяжелый удар, даже если я там и не пою.
Певец Михаил Тимошенко
— Съемки фильма совпали со страшным терактом в театре «Батаклан». Вы помните, что испытали, узнав об этом? Не страшно было идти в оперу, ведь тогда было ощущение, что подобное может произойти где угодно?
— По большому счету я фаталист. Если что-то должно случиться, оно произойдет, поэтому мне никогда не было страшно ходить по Парижу. Мне опять же помогает вера в музыку, в то, что она может что-то изменить. Эта трагедия дала мне дополнительный импульс для работы, поиска более глубоких смыслов в произведениях, которые я исполняю, для более тщательной подготовки к концертам. Я делал все что мог. Мы, музыканты, должны именно развеивать эти страхи, это наша работа.
— Опишите ваш обычный рабочий день.
— Вся моя жизнь проходит в опере. Я просыпаюсь, ем и сразу иду туда. В Париже жилье — большая проблема, у меня сейчас довольно маленькая и холодная квартирка, поэтому я всегда бегу в оперу, где работает отопление, где много места и можно позаниматься, где мои друзья и замечательные десерты (смеется). Утро начинаю с зубрежки — учу новые тексты, ноты, потом добираюсь до класса и начинаю работать над старыми произведениями. Повторяю то, что предстоит исполнять в ближайшее время, а вечером уже стараюсь петь в полный голос. В день это часа два, не больше, потому что само пение, сам вокал — это только вишенка на торте. Я не сторонник теории, что нужно петь по 5-6 часов в день, чтобы прийти в форму. Если все приготовления сделаны правильно, то вокал — лишь завершающая часть, которая соединяет все элементы воедино. Ухожу домой я примерно часов в 10 вечера.
Кадр из фильма «Парижская опера»
— Режиссер «Парижской оперы» Жан-Стефан Брон сделал вас одним из главных героев повествования. Как вы отнеслись к тому, что вас снимали? Результат понравился?
— Результат превзошел все мои ожидания. Я не думал, что фильм будет таким правдивым и интересным. Брон рассказал историю о настоящей опере, о мире, в котором мы живем. Жан-Стефан прекрасно говорит по-немецки. Помню, он пришел ко мне и спросил: «Можно мы за тобой немножко походим?». Я абсолютно привычен к записи, потому что при работе с педагогом, на мастер-классах или просто на репетиции очень часто используют камеру. Чтобы не пугаться и не отвлекаться, я научился ее игнорировать. Прежде всего я сделал это в профессиональных целях, что в итоге мне очень помогло. Жан-Стефан не просил меня ничего делать, просто ходил следом и снимал.
— В фильме показано, как в коридорах оперы вы знакомитесь со своим кумиром — британским оперным певцом Брином Терфелем, который признает в вас не поклонника, а равного, коллегу. Есть ли среди российских исполнителей те, с кем бы вы хотели поработать?
— Моя проблема в том, что я начал свой профессиональный музыкальный путь не в России. Я чувствую себя немного странно, потому что я русский человек без какого-либо доступа к русскому театру и к русской оперной жизни. Я об этом очень жалею, конечно. Моя мечта — поработать с маэстро Гергиевым. Я молюсь об этом каждый день. У меня также большое желание поработать с режиссером Черняковым. Еще я очень хотел бы найти контакт Дмитрия Хворостовского и хотя бы пару слов с ним поговорить о жизни певца, если, конечно, он будет себя хорошо чувствовать, а также если будут время и желание общаться. Я вырос на его записях и испытываю огромное уважение к тому, чего он добился.
Кадр из фильма «Парижская опера»
Я с удовольствием позанимался бы с известным российским певцом Владиславом Сулимским. Мы с ним хорошие друзья, но у него такой плотный график, что я могу только надеяться, что когда-нибудь он будет недалеко отсюда. Мы с ним вместе пели уже в Испании. Я преклоняюсь перед его Риголетто (партия в одноименной опере Джузеппе Верди. — Прим. ред.). Он прислал мне запись, я слышал, что его выступление произвело фурор в петербургском театре. Я безумно люблю это произведение Верди, но знаю, что никогда не спою Риголетто, сколько бы ни распевался.
— Почему?
— Это роль для чистого баритона, для крепкого итальянского баритона.
— А вы — бас-баритон.
— Хороший вопрос, кто я такой (смеется). Но я точно не Риголетто, хотя кто знает, ведь жизнь бывает такой интересной!
Комментарии
Читайте также
Цискаридзе показал танец под «Лабутены»
Оркестр Курентзиса исполнит самую загадочную симфонию
«Все идет по плану» сделали народной песней
Фадеев готовит сольный альбом
1