13 ноября 2017, «Это Кавказ»

«Хорошо снятый фильм может вызвать войну»

В Ингушетии завершился IV международный кинофестиваль «Золотая башня». В этом году председателем жюри стал Суламбек Мамилов — режиссер, подаривший зрителю кинокартины «Дамское танго», «Ночевала тучка золотая» и много других. Стоит ли становиться режиссером, можно ли снимать фильмы без компьютерной графики и что в кино — самое главное, Суламбек Мамилов рассказал читателям портала «Это Кавказ».
Все решил «Чапаев»
— Свой последний игровой фильм «Убийство на Ждановской» вы сняли в 1992 году. Разочаровались в игровом кино?
— Конечно нет! Я — режиссер художественного кино. Учился у замечательных режиссеров Хуциева, Алова, Наумова. И всегда были проекты и желание снимать кино. К сожалению, основной проблемой становились деньги. И чтобы не терять профессию, я начал снимать документальное кино, оно требует меньших затрат.
— Помните, когда захотели стать режиссером?
— Вообще, я смотрел все фильмы взахлеб с самого детства. Но заразили кино меня две картины — «Бродяга» и «Чапаев». Помню, как распевал песни Раджа Капура. А фильм «Чапаев» я видел раз двадцать! У нас во Фрунзе (бывшее название Бишкека — Ред.), в Дубовом парке, был летний кинотеатр, и мальчики лезли на деревья и смотрели кино бесплатно. И вот помню, когда Чапаев вылетел на коне из-за бугра — я от счастья чуть с дерева не упал. Думаю, что вот тогда решил, чем буду заниматься.
Учился на втором курсе пединститута в Грозном на историко-филологическом факультете, когда приехала чечено-ингушская студия Ленинградского института театра, музыки и кинематографии для дополнительного набора студентов. Руководителем студии была Евгения Лепковская, и я сказал ей, что хочу стать режиссером. Ее ответ я помню до сих пор: «Прежде чем заниматься режиссурой, надо стать хорошим актером. К этой профессии надо идти издалека».
Пока учился в Ленинграде, часто смотрел спектакли БДТ из-за кулис. Смотрели игру Лаврова, Луспекаева — такое было обучение.
— А потом вы снялись в роли Казбича в фильме «Герой нашего времени» у Станислава Ростоцкого.
— В 1962 году я получил диплом по специальности «Актер театра и кино» и служил в Грозненском театре. Переиграл там множество ролей — и, конечно, лермонтовского Казбича. И как раз в это время приехала группа Станислава Ростоцкого. Он собирался снимать «Бэлу», актерский состав был в основном утвержден, но ассистентка предложила режиссеру посмотреть наш спектакль.
Я знал, что Ростоцкий готовится к съемкам, и мне хотелось показать, что я умею. Сняться в кино — это же мечта! И вот в сцене, когда Азамат крадет Карагеза, я вместо того, чтобы как обычно уйти в первую кулису, прыгаю с места в фальш-окно! Между окном и кирпичным задником сцены — полметра. Как я не убился — не знаю. Говорят, что Ростоцкий аж с места вскочил. Но роль я получил.
Режиссерское мужество
— Это была звездная роль, но актером вы оставаться не захотели?
— Это был успех. И на волне этого успеха меня звали в разные проекты. Георгий Данелия хотел снимать «Хаджи-Мурата» и предлагал мне роль одного из наибов Шамиля. Конечно, я, как и все актеры-кавказцы, хотел играть Хаджи-Мурата, но режиссер настаивал на темпераментной роли другого наиба. Потом еще должен был сыграть маршала Блюхера. Но оба проекта не состоялись.
Я тогда решил: все! С актерством покончено, тем более что мысль о режиссуре меня не оставляла. И я снова пошел учиться — на Высшие режиссерские курсы. И вот это время я вспоминаю как праздник. У нас читали лекции великие Михаил Ромм и Андрей Тарковский, руководителем группы был Леонид Трауберг.
Помню, как во время перерыва между лекциями беседовал с Андреем Тарковским. У него в «Андрее Рублеве» была сцена, которую я смотрел с ужасом: лошадь летит, ломая ребра. А я после роли Казбича навсегда полюбил лошадей. Когда снимался в «Бэле», все трюки хотел делать сам, даже «подсечку», но Ростоцкий не разрешил, боялся, что шею сломаю. И когда представилась возможность, спросил у Андрея Тарковского: «А почему вы с лошадью так безжалостно поступили?» Он ответил: «Это кино. Кино — вещь грубая, нельзя ни на грамм солгать. Режиссер свой замысел должен довести до конца, каким бы жестоким он ни казался». Я тогда подумал, что на это нужно большое мужество.
Вот так я пришел в режиссуру. Но всегда хорошо ладил с актерами. Именно потому, что сам — один из них и знаю, как хочется порой ослушаться режиссера и сделать все по-своему.
— С режиссером Мамиловым такое случалось?
— Мы снимали «День гнева» в крымском ущелье. Алексей Петренко играет лесника Меллера. Ставлю перед ним задачу — проскакать на лошади в гору, спуститься вниз и остановиться у валуна. И тут он так насупился и говорит: «Неправильная задача!» При всей группе! Режиссер ставит неправильную задачу! Лошадь стоит оседланная. Я много чего могу не знать, но о лошадях знаю все! Я прыгаю на коня — как был в джинсах и жилете — и лечу. Мне же надо доказать свою задачу и своей группе, и актеру! Возвращаюсь: «Ну что, Алексей Васильевич, можно это сделать, правильная задача?» Он засмущался: «Нельзя же так, это запрещенный прием!» Пока я скакал, ему напомнили актеры, что я снялся в роли Казбича!
И он сыграл. Грузный, тяжелый человек преображался в лихого всадника. Куда-то исчезали и вес, и годы! Он не только людей заставил поверить в то, что прирожденный наездник, — лошадь ему поверила! Петренко всегда продумывал свою роль до мелочей. Придумал, например, что лесник курит длинную трубку, привез ее с собой. Как она мне мешала! Как инородное тело. А сейчас смотрю — и трубка хорошо придумана.
Гениальный актер был Алексей Петренко! Мог сыграть кого угодно. В будущем году исполняется 50 лет со дня выхода романа Идриса Базоркина «Из тьмы веков». Я хотел экранизировать роман много лет назад. Даже устроил личные кинопробы для Алексея Петренко — сможет он сыграть старика Гойтемира или нет. Привез его в Ингушетию, одел в черкеску, папаху и повел общаться с людьми. И его признали своим. Подходили, жали руку, говорили с ним по-ингушски. Он всем отвечал «Баркал, баркал», как я его научил. А фильм так и не состоялся — как и многие другие. Только потому, что невозможно найти финансирование. А теперь уже и Петренко нет.
40 трупов и обнаженные женщины
— Как думаете, современному режиссеру легче работать? Вся эта компьютерная графика, техника новая — помогают?
— Я не люблю компьютерную графику. В техническом смысле кинопроцесс стал проще: мы снимали громоздкими и малоподвижными камерами, а сегодня каких только камер нет! Кино за сто лет стало настоящим, живым искусством, а компьютер уничтожает это атмосферу. Михаил Чехов говорил, что атмосфера фильма и есть то, что ты передаешь зрительному залу, если она возникла в процессе съемки — камера ее фиксирует. Видит то, чего не видит человеческий глаз.
Из всех своих фильмов я выделяю «День гнева» — именно за атмосферность. Рассказ Севера Гансовского о том, как оставаться человеком в любой ситуации, об ответственности ученого перед миром, и с этой точки зрения картина совершенно не устарела. Но самое главное в ней — получилась атмосфера страха.
— Современный кинематограф — это ведь и сериалы. Вы никогда не хотели попробовать себя в этой области?
— Мне предлагали снимать сериалы. Много лет назад, когда сериальное движение только начиналось, а я сидел без работы, думал: может, попробовать? А потом прочитал условия (40 трупов и обнаженные женщины обязательны) и ужаснулся — у меня дети и внуки. Я не хочу снимать то, что мне будет стыдно им показать. И я глубоко убежден, что нельзя получить хорошее кино, снимая серию за неделю! Вот снимают диалог — камера туда, камера сюда: где тут место фантазии и творчеству?
Сейчас что-то меняется, к лучшему, конечно. Я посмотрел «Ликвидацию» Сергея Урсуляка — с большим удовольствием. Но «Тихий Дон» я снимать никому не рекомендовал бы. Нечего там делать после Сергея Герасимова.
— А чем вы сейчас заняты?
— У меня сейчас несколько проектов в работе. Один из них — об Ингушском конном полке Кавказской туземной дивизии и Брусиловском прорыве. Я писал сценарий для себя, но он так понравился режиссеру Елене Стрижевской, что пришлось уступить его ей. Еще один проект с рабочим названием «Клянусь скакунами, задыхающимися на бегу!» Название это взято из Корана по названию суры. Я и сценарист Борис Сааков переписали старый сценарий. Действие происходит в арабской стране. Это кинопритча. Я бы очень хотел, чтобы картина увидела свет: ислам сегодня опорочен, а я хочу показать его настоящим. Таким, в который верю сам.
«Искусство — это всегда сопротивление»
— Вы верите в то, что это возможно? Снять «идейное» кино, чтобы оно на что-то повлияло? Есть мнение, что кино — это просто развлечение.
— Искусство — это всегда сопротивление чему-то. Хорошо снятый фильм может изменить умонастроение в обществе, а может вызвать войну. Поэтому в «кино — это просто развлечение» я не верю. Что-то в умах зрителя должно остаться. А что-то — остаться недосказанным. В кино дважды два не четыре, а пять.
— Вот кавказская история с ее грандиозными событиями — и совсем мало фильмов, которые могли бы об этом рассказать. Почти четверть века с момента развала СССР прошло, уже нет той цензуры — но и фильмов тоже нет.
— Многие проекты сегодня не реализованы по причинам материального порядка. Вот величайшая повесть Льва Толстого «Хаджи-Мурат»! Кто только ни хотел ее снимать, а картина так и не вышла. А ведь проект был запущен в 1986 году на студии Горького. Я летал на Северный Кавказ, мы там выбрали натуру, нашли почти всех исполнителей, кроме главного героя.
Но мне позвонил Анатолий Приставкин. Его повестью «Ночевала тучка золотая» зачитывались многие, в том числе известные режиссеры. Но он хотел, чтобы ее снял я, потому что я сам пережил депортацию. Я тогда был весь в «Хаджи-Мурате» и сначала отказывался. Но Приставкин сказал: «Слушай, Суламбек, это такая тема, ее в любой момент могут закрыть, запретить. А „Хаджи-Мурат“ — классика, никуда от тебя не денется!» И я остановил одну картину, чтобы снять другую. А вернуться уже не смог — все рухнуло.
И есть у меня еще наиважнейший проект. «Мятлом — священная гора». Фильм о депортации. Я написал историю из жизни своей семьи, своего народа. Когда я поступал на высшие режиссерские курсы, одним из заданий было написать яркий эпизод из своей жизни. И я написал «Страничку памяти»: в 1944 году мне было шесть лет, и я все прекрасно помню. И эти два листочка попали к Михаилу Ромму на рецензию. Он трижды написал внизу слово «Отлично!», а внизу была приписка: «Этот человек должен учиться на курсах!» И через много лет эта страничка памяти напомнила о себе, и мы с моим однокурсником Сергеем Тарасовым написали сценарий. О том, что я знаю изнутри и в чем нет ни слова неправды.
Это очень дорогой для меня проект, я хочу воплотить его сам — благо и силы есть, и, кажется, с мозгами все в порядке (смеется).
«Придумай его полностью»
— Вы теперь — постоянный председатель жюри фестиваля «Золотая башня», который уже в четвертый раз проводят в Ингушетии. Как думаете, это вообще нужно зрителю?
— Конечно, фестивали необходимы. Это же самая простая возможность узнать, что тот или иной фильм был снят, и посмотреть его! Наш ингушский кинофестиваль — молодой. Думаю, что надо временные рамки расширять. Сделать его не трехдневным, а недельным. Ну невозможно 50 с лишним картин за это время посмотреть! И еще хочется гостей принимать по-настоящему, в горы свозить.
— А вы свой первый фестиваль помните? Когда впервые участвовали?
— Это был «Фантаспорту» — кинофестиваль фантастических фильмов в Порто, Португалия, в 1986 году. Председателем фестиваля был тогда Хуан Бунюэль, сын знаменитого режиссера Луиса Бунюэля. Он увидел «День гнева» и пригласил меня лично. А я был невыездным с 1973 года — принял участие в митинге ингушей в Грозном. Представители Госкино хотели отправить своего представителя, но Хуан хотел видеть только режиссера. Правдами-неправдами, после собеседования в ЦК, меня выпустили за границу. В Порто поселили в шикарном номере, на награждении усадили за стол рядом с мэром города и его женой. Было понятно, что я завоевал какую-то награду. Один из главных призов. Вручили награду и конверт с деньгами! Я там еще давал интервью, причем вопросы задавали «страшные» — о Тарковском, об Афганистане. А потом вызвали в посольство СССР в Лиссабоне — поздравили. Но деньги забрали.
— Какие фильмы попадают на фестиваль «Золотая башня»? Есть какие-то особенные условия?
— Никаких особенных условий нет, поэтому фильмы были самые разные. Гран-при получил китайский фильм Нин Хайцзян «Храбрые воины». Там все настоящее: ущелье, массовка, костюмы. Если графика и есть, то она совсем небольшая и не давит на зрителя. Может быть, я — человек другой эпохи, но для меня это важно. И я очень ценю черно-белое кино. Турецкие режиссеры пошли за художественной достоверностью и отказались от цвета в фильме «Камень». Там нет никакой компьютерной графики, а сам фильм тебя держит и завораживает. Приз «За лучшую женскую роль» мы отдали турецкой актрисе Жале Арыкан, «За лучшую мужскую роль» — российскому актеру Кириллу Плетневу. Еще хочу отметить российские картины «Три дня до весны» и «Коробка»: мне очень понравилось, как ребята работают в кадре.
— Как думаете, чего хотят студенты, которые сегодня поступают на режиссерский факультет? И какой совет вы бы им дали?
— Не знаю, какие мотивы у тех, кто сегодня поступает на режиссерский факультет. Но я своим студентам во ВГИКе честно рассказывал, какие сложности их ожидают. Кстати, я у своих студентов многому научился: молодые видят в старых советских фильмах то, что мы не замечали или принимали как должное. Несмотря на то, что идеология эта — для них уже история. Когда я рассказываю им, что во время съемок «Дня гнева» мне велели «в Библии сказано» заменить на «как говорили древние» — они удивляются.
А еще мне все фильмы портила цензура: кромсали сценарий, в «Тучке…» из двух серий пришлось сделать одну. Но самое главное: если ты не видишь свой фильм в деталях до того, как он был снят — не берись за эту работу. Я всегда знаю, как мой герой выглядит, как говорит, какая у него походка и борода. Ты должен придумать его полностью, а потом уже перенести на пленку.
Как говорил французский режиссер Рене Клер: «Фильм готов. Осталось только его снять!»
Андрей Тарковский Елена Стрижевская Сергей Тарасов Радж Капур Андрей Рублев Жале Арыкан Суламбек Мамилов Луис Бунюэль Сергей Урсуляк Михаил Чехов Рене Клер Леонид Трауберг Кирилл Плетнев Михаил Ромм Алексей Петренко Георгий Данелия Анатолий Приставкин Лев Толстой Станислав Ростоцкий Сергей Герасимов Кино Театры
Оставить комментарий

Главное по темам

Посетителей Берлинале попросили одеваться скромнее

Вчера, 14:59

«Унесенные ветром» вернутся на большой экран

Вчера, 14:35

Hasbro заморозит «Трансформеров» до 2021 года

16 февраля 2018

Первый «Гоголь» приехал в Лос-Анджелес

16 февраля 2018

10 главных премьер Берлинале-2018

16 февраля 2018

Видеоновости

Статьи

«Матильда» понравилась избранным

Депутаты Госдумы похвалили фильм Алексея Учителя

Что делает голый русский в Европе?

Европейцы издеваются над собой, но меняться не собираются

За «Матильду» ответят все

Лидер организации «Христианское государство» задержан из-за призывов сжигать кинотеатры

«Он любовник из любовников»

Жизнь, любовь и смерть Марины Цветаевой в вещах, фотографиях и документах

Названа дата выхода продолжения «Пятидесяти оттенков серого»

Писательница Э. Л. Джеймс назвала в инстаграме дату выхода своей новой книги. Джеймс — автор романов «Пятьдесят оттенков серого», «На пятьдесят оттенков темнее» и «Пятьдесят оттенков свободы».

Фоторепортажи