Ещё

Сергей Цепов: «Был готов играть бесплатно» 

Фото: АиФ

Спектр ролей актёра Сергея Цепова велик и многообразен. За много лет работы ему удалось создать немало ярких образов.

О том, как чувствует себя творческая личность в современных реалиях жёсткой конкуренции и неопределённости, о трудностях становления молодых актёров и судьбе ветеранов сцены корреспондент «АиФ» побеседовал с Сергеем Цеповым в его гримёрке Ярославского академического театра имени Волкова, которому он верен больше четверти века.

С ароматом ностальгии

Игорь Велетминский, «АиФ-Ярославль»: Сергей Вячеславович, ваша недавняя работа в сериале «Гостиница „Россия“ вызвала немало лестных отзывов. Хотя есть мнение и о том, что ваш герой наделён неправдоподобной биографией. Поделитесь впечатлениями от этой съёмки.

Сергей Цепов: Прежде всего, замечу, что идеальных сценариев просто не бывает. Нюансов всегда много. И оценки, конечно же, могут быть самые разные. Сейчас мне, как и другим актёрам, сценарии присылают по электронной почте, и читаю я их порой, что называется, „по диагонали“, если роль небольшая. Когда меня пригласили на роль отца главной героини Семёна Пробкина, я сразу и охотно согласился. Ведь действие фильма развивается в 1976-1977 годах, это времена моей юности.

Ностальгические настроения взыграли. Вспомнил джинсы, которые я в шестнадцатилетнем возрасте покупал за 200 рублей — безумные по тем временам деньги. Или жутко дефицитные виниловые диски за сотню и даже больше, ездил за ними из Кстово в город Горький, нынешний Нижний Новгород. Были и легендарные „колбасные поезда“ в Москву, помните: „Длинное, зелёное, колбасой пахнет“? Но всё-таки остались самые светлые, радужные воспоминания. Работать в сериале „Гостиница „Россия“ пришлось с замечательным режиссёром Сергеем Сенцовым, с отличным составом актёров.

— По каким принципам выстраивается рейтинг ролей, их значимость в творческой биографии?

— Спектакль или фильм — это коллективное творчество, вклад в которое вносит каждый член команды. Для меня важен не только материал, который воплощается на экране, но и личность лидера — режиссёра, да и вся команда. От этого и зависит оценка. Иногда говоришь себе: „Скорей бы это закончилось“. А порой хочется, чтобы съёмки длились подольше.

Кино, театр и естественный отбор

— Порой складывается впечатление, что съёмки в кино для актеров — ради денег, а служба в своём театре — что называется, для души. Как вы сочетаете эти две ипостаси, не только и не столько в плане увязки графиков?

— Считается, что театр — это основное место работы артиста, а кино — второстепенное, некое дополнение. Но согласитесь, играть на сцене Гамлета или „третий гриб во втором ряду“ — две большие разницы. Всё зависит от твоего потенциала, достижений. И там, и там лицедействуешь, разве что актёр по-разному существует на сцене и на экране. Например, в театре ты прищурил глаза — в зале никто из зрителей не заметил, а на киносъемках это уже мизансцена. В театре ты сыграл — и дубль уже невозможен, в кино иначе, хотя время также очень дорого: много раз переснимать эпизод никто не будет. У меня есть любимые роли и в театре, и в кино. Например, роль американского матроса Брэнгвина в фильме 2004 года „Конвой PQ-17“ по роману Валентина Пикуля я был готов играть бесплатно. Там играл и Валерий Кириллов из нашего театра. Повезло с режиссёром Александром Коттом, с оператором Петром Духовским. Наконец-то побывал в заполярном Мурманске, о котором мне много рассказывал отец, работавший там после войны водителем грузовика.

— Вузы каждый год выпускают молодых актёров, но многие из них не могут найти себя в профессии. И очевидно, что им не до тонкостей, которые мы обсуждаем. Насколько остра эта проблема?

— Вот мы начали разговор с сериала, воссоздающего советские времена. Многие их поругивают, но бесспорно, что тогда была стабильность, мощная социальная поддержка государства. И было государственное планирование, совсем заброшенное в нынешние времена. Так что если молодой человек поступал учиться на инженера или актёра, то мог быть уверен, что будет востребован по специальности в своей стране. Сейчас ничего этого нет. Может быть, это даже и хорошо, действует жёсткий естественный отбор, сильная конкуренция. Но и заглянуть в будущее не получается. Хочешь учиться в театральном институте — пожалуйста, а будешь ты нужен, в каком качестве — твоя забота.

“Не сыграл Гамлета»

— Маститые актёры, продолжающие свою карьеру в солидном возрасте, не создают ли «пробок» на пути своих молодых, даровитых, но не обретших ещё звучного имени коллег?

— Да, отчасти это утверждение верно. Но такой большой репертуарный театр, как Волковский, не может состоять из одной молодёжи. И сейчас в нашем театре молодые актёры востребованы гораздо больше, чем те, чей возраст приблизился к пенсионному или уже перевалил эту планку. И в последние годы это особенно проявляется. Скажу о себе: лет 15-20 назад я не вылезал из театра, хотя малой сцены тогда не было, иначе нагрузка была бы ещё выше. Нынче мой потолок — 10 спектаклей в месяц, в среднем же получается сыграть в шести-семи. Нагрузки ведь у артистов высоки. Могу вспомнить спектакль «Подаренный смех», в котором танцев, а они требуют большой энергии, было минут на сорок. Так я по полкилограмма веса сбрасывал за каждый спектакль, хотя моя роль была далеко не главной. Кстати, судьба этого спектакля, шедшего всего один сезон, демонстрирует, что в нашей профессии никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Так что молодёжи, полной сил и честолюбия, пути открыты.

— В последнее время происходят резонансные события вроде нашумевшего уголовного дела в отношении всемирно известного режиссёра Кирилла Серебренникова. Как вы относитесь к таким экстраординарным коллизиям?

— Что происходит на самом деле, сообразить очень трудно, не владея всей информацией. По моим ощущениям, «тёрки» идут не на уровне театральных деятелей. Здесь вполне уместно вспомнить пословицу о том, что «когда паны дерутся, у хлопцев чубы трещат». Безусловно, такая ситуация не может не нервировать. Это можно рассматривать как послание: «Сегодня вы занимаете большие посты, а завтра может оказаться так, что будете зону топтать». Ведь положение дел таково, особенно в сфере расходования бюджетных денег на нужды театров и киноиндустрии, что при желании найти нарушения закона можно где угодно.

— Вы уже в том возрасте, когда можно подводить промежуточные итоги творческого пути, оценивать его результаты. Вы раскрыли свой потенциал?

— Не знаю! Что могу сказать точно, так это то, что меня стали реже приглашать на съёмки. Знаете, с амплуа всяческих бандитов, в котором я был весьма востребован многие годы, я плавно перешёл в амплуа «благородных отцов семейств». С этим связано и уменьшение числа предложений сниматься. К этому я отношусь философски, спокойно, как к нормальному эволюционному процессу. Давайте вспомним в этой связи великих — без всякого преувеличения — актёров, таких как Армен Джигарханян, Олег Басилашвили, Валентин Гафт. Их знает вся страна и даже во многих других странах они известны. По-настоящему востребованы они были в возрасте 30-50 лет. После этого рубежа — уже не столь радостная картина. Опыт многих артистов показывает, что их самый продуктивный возраст — в диапазоне от 25 до 40 лет, плюс-минус статистическая погрешность. Да, я не сыграл Гамлета: есть такой широко распространённый стереотип, штамп, и его используют, когда говорят о вершинах творчества актёров. Хотя, разумеется, есть много других выдающихся ролей. То, что мне не удалось реализовать на театральной сцене, я компенсировал съёмками в кино.

Читайте также
Новости партнеров
Больше видео