Ещё

Римас Туминас: Думаю о возвращении домой 

Фото: Вечерняя Москва
13 апреля Московский Государственный театр имени Вахтангова на ведущей сцене Европы — Национального театра Венгрии сыграл трагедию Софокла «Царь Эдип». Вахтанговцы во второй раз участвуют в V Международном театральном фестивале имени Имре Мадача. Худрук театра имени Вахтангова Римас Туминас рассказал корреспонденту «ВМ» о том, как московских актеров встречают на Западе.
— Римас Владимирович, в мире сложная политическая ситуация. Не отразилось ли это на ваших выступлениях в Венгрии?
— Нас чудесно принимают во всем мире. Наш театр приняли с цветами и аплодисментами.
— Может ли искусство способствовать миру?
— Искусство как раз помогает делу мира — иначе бы мы съели друг друга. Наш театр Вахтангова — большой коллектив — больше 300 человек, и все — с характерами, с амбициями, со своими наполеоновскими планами. Правда, артисты иногда не могут сделать самое простое — элементарное, житейское, а считают себя царями. Если бы у них не было занятости, ролей, руководителей, съели бы друг друга. Необходимо заниматься человеком, искать в нем особенности, понимать его и помогать. Тогда и войн не будет.
— Все знают, что вы очень любите Чехова. Но почему-то давно не ставили Чехова. За что вы боготворите Антона Павловича?
— За то, что каждый герой интеллигентно, как правило, интеллигентно, говорит другим: «Посмотрите, ведь я — неплохой человек, но мне так трудно, ничего у меня не получается, помогите мне, пожалейте, хотя бы выслушайте. Все герои Чехова — не нытики, как их иногда называют, а тонкие, нежные, скромные, тихие, одинокие люди с повышенным чувством долга. Они мне очень симпатичны эти люди. Вот они приезжают в какое-то место и несут свой крест.
— Не подумываете ли вы о том, чтобы вернуться на Родину, в Литву? Наверняка соскучились по родному Малому Вильнюсскому театру, да и семья у вас там.
— Признаюсь, что подумываю о возвращении. На этот раз окончательном. И скучаю. Спасибо, что о семье напомнили. О внуках. Внуков надо поднимать, а то вырастут и не будут деда помнить. Я с ними очень строг в воспитании, хотя очень их люблю. Но и к театру Вахтангова прикипел душой. На Родине много потеряно — чего уж скрывать. Всем надо заниматься — над всем надо работать. С людьми нужно общаться. А я бываю в Литве наездами. Отношения страдают, когда их пускаешь на самотек. Возможно, кто-то в Литве меня еще и любит, но любовь нужно подпитывать. Любовь нужно взращивать. Да, я думаю о возвращении домой.
— Римас Владимирович, в Большом театре вы поставили оперу Чайковского „Пиковая дама“. Критика не очень восторженно приняла вашу постановку. Расстроились?
— Я мало читаю статей. Нет времени. Предпочитаю смотреть телевизор — новости про политическую жизнь. Не согласен с тем, что „Пиковая дама“ — моя неудача. Напротив, „Пиковая дама“ — лучшее, что я поставил за свою жизнь, потому что полностью отстранился от себя, не занимался самолюбованием и самовыражением. Я поставил оперу Чайковского в самом чистом, точном виде. Однажды поймал себя на мысли, что композиторы не очень внимательно относятся к литературе, что для них важна музыка, они вольно относятся к сюжету. Опера Чайковского — яркий пример вольного отношения Чайковского к повести Пушкина. Я не смог себе позволить игнорировать произведение Пушкина, потому что очень его люблю. Немного все-таки напоминал Чайковскому о Пушкине — вот и все, что я делал.
— Римас Владимирович, вы всегда себя критикуете, а на этот раз прямо защищаете себя?
— Да, защищаю. Мы поставили очень красивый и стильный спектакль. Я люблю Петербург, считая его самым красивым городом, и мне хотелось перенести его красоту на сцену. Я имел дело с красивой музыкой Чайковского, с красивым Петербургом, с красивым Большим театром, с красивыми музыкантами, исполнителями, я купался в красоте, и защищаю нашу красоту от тех, кто ее не ценит. Кому нравится другая эстетика, пожалуйста, смотрите Серебренникова и других.
— Вам не близка эстетика Кирилла Серебренникова?
— Нет. Но я не имею ничего против личности этого художника.
— Вы номинированы на „Золотую маску“ за спектакль „Царь Эдип“. Приедете в Москву на церемонию?
— Приеду, а потом вернусь в Бухарест, на продолжение фестиваля. Очень люблю этот фестиваль, его команду, вино.
— Римас Владимирович, как вы относитесь к царю Эдипу? В нем есть черты, олицетворяющие правителя, присущие всем правителям?
— Конечно, иначе трагедия Софокла не была бы великим произведением, которое ставят столько веков. У всех правителей есть общие черты и общие пороки. Отличие царя Эдипа в том, что масштаб его горя, трагедии поднимает его личность до высоты, где парят ангелы и где святые души.
— Не один царь Эдип себя покалечил. В чем же его святость?
— В прекращении войны. Он ушел слепым, чтобы прекратить вражду и войну. От власти редко отказываются.
— Даже от власти небольшой — руководить театром — мало кто отказывается. Видимо, власть — очень большой соблазн? Кстати, есть ли у вас преемник?
— У меня? Театр Вахтангова не мой театр и близко. Я — приглашенный режиссер, иностранец. А в Малом театре Вильнюса преемник, конечно, есть. Я распорядился о преемнике.
— Говорят, что с первого спектакля в России вы ставили на звезд, что успех ваших спектаклей — в актерских работах. Что скажете в свое оправдание?
— Все так и есть. Я согласился возглавить театр Вахтангова, потому что здесь самые лучшие артисты, и практически каждый из них может быть еще и режиссером. Мечтаю поработать с Марией Ароновой — она прекрасная актриса.
— В театре „Современник“ уже 18 лет идет ваш спектакль „Играем… Шиллера“. Елена Яковлева после семилетнего перерыва вернулась играть „Марию Стюарт“. Вы любите этот спектакль?
— Раньше был хороший спектакль. А со временем все становится хуже. Но зритель любит эту постановку и идет на нее. Я рад, что вернулась в спектакль Елена Яковлева — актриса тонкая, чуткая, с особой интонацией, и вернулась с моими четками, которые я подарил ей 18 лет назад.
— Москва полна слухов о вашей влюбчивости. Что вы были влюблены не только во всех актрис Москвы, но даже в билетерш?
— Я влюблен в Москву — самую прекрасную женщину. Влюбился со студенческих лет и хожу очарованный. Я влюблен не в женщину конкретную, а в Москву, во всех ее женщин.
— Может, здесь вы не чувствуете внутреннего одиночества, как в других городах?
— Я всегда одинок. Мои родители ушли, многих друзей тоже нет. К счастью, есть дочери, которые общаются друг с дружкой как сестры, есть жена, которая все терпит и прощает, есть театр, есть зрители. Но я все равно один. Маленький я жил на хуторе, и мир казался мне огромным-огромным, а сейчас я — человек мира, а мир стал для меня с ладошку.
— Если вы уйдете на пенсию, чем будете заниматься?
— Я люблю землю, лес, деревья. Люблю строить, чинить, лепить. Читать люблю. Путешествовать. Люблю слушать дождь и смотреть телевизор, когда за окном непогода. Люблю слушать дебаты политиков и себя представлять на их месте. Люблю красивых людей, детей, животных. Когда уйду на пенсию, пожалуй, заведу собаку и буду с ней разговаривать.
— Некоторые говорят, что вы выбрали для себя самую неудобную жизнь и что вы — мазохист?
— Мы все — мазохисты, потому что пришли из ада, живем в аду и всеми силами цепляемся за свой ад.
— Где вы любите гулять в Москве?
— Беру машину и еду в парки, где много деревьев. Очень люблю парк Коломенское. Там деревья до небес.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео